Электронная библиотека

-- Боже мой, что за безобразие! -- прошипел он, когда последний лицеист вышел на улицу,-- а все это оттого, что их мало секли в лицее.

-- Вы совершенно правы, князь,-- отозвался Акатов,-- а глупее всего то, что эти мальчишки вечно выпьют на двугривенный, а накричат на сто рублей...

Старичок, не любивший, чтобы его собеседники, даже соглашавшиеся с ним, открывали для его приговоров новые горизонты, отвечал с неудовольствием:

-- Нет-с, это не такс. Мошенник Дюкро такой счет им влепит, что тут не двугривенным пахнет. Впрочем, дело не в том-с, а в том, что их, как я уже имел честь сказать вам, недостаточно пороли в лицее. Да-с, мало секли, и больше ничего-с!

X

Через несколько дней после выпускного обеда, в десять часов утра, Угаров и Брянский поднимались по узкой лестнице большого дома на Фонтанке. Взобравшись в четвертый этаж, они позвонили у двери, к которой была прибита медная дощечка с надписью: "Иван Иванович Горич, профессор". Пожилой рябой лакей с суровым выражением лица и длинными волосами, зачесанными за уши, отворил им дверь.

-- Здравствуй, Аким,-- сказал Брянский,-- Яков Иваныч еще спит?

-- Как можно, давно с папашей чай кушают. Пожалуйте в столовую.

Первая комната, в которую вошли Угаров и Брянский, была когда-то гостиной; вдоль стен стояли мягкие диваны и кресла, но теперь вся мебель была покрыта книгами. Книги валялись на окнах и на полу. Большой письменный стол отчасти загораживал дверь в столовую, в которой сидели за самоваром отец и сын Горичи.

-- Однако вы рано за мной заехали, господа,-- вскричал сын, пожимая руку товарищам,-- я еще не одет. Ведь у министра надо нам быть к двенадцати часам.

-- Что ты, что ты, Яша,-- заговорил отец,-- разве можно упрекать дорогих гостей в том, что они рано приехали? Что за беда! Мы чайку попьем, побеседуем. Только вы, господа, уж извините меня, что такой беспорядок в квартире. Я из своего кабинета переделал комнату для Яши, а сам перебрался в гостиную, да не успел устроиться. Да, кстати, и за костюм мой извините.

Горич-отец был облечен в старый меховой халат и плисовые сапоги. На подбородке, давно небритом, торчали жесткие седые волосы. Все лицо его было до того изрыто морщинами, что две небольшие впадины между краями глаз и ушами, происшедшие от многолетнего ношения очков, казались также морщинами.

-- Ну, что нового, господа, на белом свете? -- спросил он, наливая чай гостям,-- ведь мы здесь живем, как в провинции, ничего не знаем. Правда ли, что Орлов не поедет в Париж, а остановился в Вене?41

-- Говорят, что остановился, а наверное никто не знает,---отвечал Угаров.-- Вот это именно всего досаднее, что ничего не знаешь, разве попадется какая-нибудь иностранная газета.

-- Ну, да и иностранные газеты врут здорово! -- воскликнул Яша Горич.-- Ведь всем известно, что война началась нападением турок на Михайловское укрепление, а они уверяют, что мы начали войну Синопом42.

-- Да, господа,-- говорил Горич-отец, покачивая головой,-- трудно добиться правды даже и в текущих делах, а что вы

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки