Электронная библиотека

воспоминания о Соне нахлынули на него с такой силой, что он не принимал никакого участия в разговорах и тщетно искал случая поговорить о ней хоть с Сережей. Пользуясь темнотой, он подкрался к Горичу и предложил ему выпить ее здоровье. При полном освещении он ни за что не решился бы на такой подвиг.

-- Выпьем, Володя, выпьем,-- отвечал, внутренно смеясь, Горич,-- конечно, я знаю, за кого. Да, кстати, и я хочу сказать тебе два слова.

-- Не говори здесь, пойдем: я не хочу, чтобы нас слышали.

Они вышли в маленькую гостиную, которая после темной залы показалась им ярко освещенной. На диване, обитом желтым штофом, как пласт, лежал злополучный Козликов. Сюртук его валялся на полу, воротник рубашки был расстегнут, лицо было бледно, как у мертвеца. Угаров приподнял его голову, свесившуюся с дивана, и уложил ее на подушку.

-- То, что мне хочется тебе сказать,-- говорил Горич, расхаживая большими шагами по мягкому ковру,-- я, конечно, мог бы и не говорить, ну да сегодня я вообще расстегнул жилет своей откровенности 35, как говорил наш французский учитель. Я очень хорошо вижу и давно знаю, что ты влюблен в Соню... Все равно, будем сегодня называть ее Соней. Ты в чувствах упрям, ты, вероятно, надеешься жениться на ней. Так вот, как товарищ, как друг, говорю тебе: брось ты это дело!

-- Как бросить? -- воскликнул ошеломленный Угаров.-- Если ты это хотел мне сказать, лучше было бы не приходить сюда.

-- Да, ты прав, пойдем пить жженку.

-- Нет, погоди, погоди,-- просил Угаров, усаживая Горича в кресло.-- Поговорим спокойно. Отчего я должен все бросить? Ты этим хотел сказать, что Соня не может полюбить меня, сделаться моей женой?

-- Нет, сделаться твоей женой она может, а полюбить тебя действительно не может.

-- Значит, она любит кого-нибудь другого. Может быть, тебя?

-- Ах, Володя, Володя, какой ты подозрительный и ревнивый! Поверь, что мое положение гораздо хуже. К тебе она равнодушна, а меня ненавидит...

-- Ненавидит... за что же?

-- А за то, что я отчасти понял и раскусил ее. А между тем, Соня -- единственное существо в мире, перед которым я бессилен. Она одна могла бы заставить меня своротить с той дороги, которую я наметил себе для жизни.

-- А, значит, ты ее любишь? Я всегда был уверен в этом... А я... Боже мой, как я ее люблю!

И Угаров начал говорить шепотом, потому что Козликов выказал кое-какие признаки жизни. Впрочем, через минуту он опять обратился в труп.

-- Ну, прости меня, Володя, если я огорчил тебя,-- сказал в заключение Горич.-- Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что от столкновения таких характеров, как ты и Соня, не может выйти для тебя ничего хорошего. А, впрочем, об этом еще успеем наговориться, а теперь лучше пойдем и выпьем.

Когда Угаров и Горич вернулись в залу, она была опять освещена, и жженка, сваренная Константиновым, гуляла по рукам и головам. Все языки развязались, все старые симпатии выплывали наружу, все старые ссоры прощались от души. Пир был в разгаре -- пир молодости, которую мудрая жизнь еще не успела научить ни расчетам,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки