Электронная библиотека

войсками уже вышел, и война была неизбежна. Что Англия и Франция подстрекали Турцию не исполнять наших предписаний, это казалось всем очень естественным; сердились только на Австрию за ее неблагодарность и двусмысленный образ действий29.

-- Выбор Меншикова очень удачен,-- говорил важно Афанасий Иваныч.-- Это человек чрезвычайно проницательный, его никто не проведет. Уже после венгерской кампании он предложил выбить медаль крайне остроумную: с одной стороны изобразить портрет государя и надпись: "С нами бог", а с другой стороны портрет австрийского императора и надпись: "бог с ними".

-- Браво! браво! -- закричал Брылков,-- да это он, братец, украл у Марьи Петровны. Кума у нас тоже, когда ей кто-нибудь не по нраву, только и говорит: "Бог с ними!"

-- Оно и лучше,-- отозвалась Марья Петровна.-- Не судите, да не судимы будете.

-- Ну, это вы, кума, напрасно. Судите или не судите,-- это ваше дело, а вас другие все-таки пересуживать будут. На том свет стоит.

Остальную часть обеда Брылков посвятил приставаниям к Приидошенскому.

-- Ну, насмешил меня сейчас Тимофеич,-- рассказывал он с громким хохотом.-- Надо вам сказать, что когда я еще мальчишкой был, он, бывало, все клянчил у покойного батюшки: "Дайте мне, Степан Петрович, четверичок яблочков для моих ребятишек". Только представьте себе, сегодня пред обедом просит он меня, чтобы я ему позволил прислать к Успеньеву дню работника за яблоками. Я его спрашиваю: "зачем тебе яблоки?" А он мне опять: "для ребятишек, Степан Степаныч!" Ну, объясни ты теперь нам всем, землячок: какие такие ребятишки у тебя могут быть? Сорокалетние, что ли?

-- Что делать, Степан Степаныч, одарил бог плодородием,-- отшучивался Приидошенский, порядочно выпивший к концу обеда.

Когда гости разъехались, а Варвара Петровна ушла в свою комнату, чтобы не мешать "влюбленным", как она называла мать и сына, Угаров дал Марье Петровне подробный отчет о своем путешествии. Он рассказал ей все, решительно все... кроме своей любви к Соне. Почему это так случилось, он и сам не понимал: какая-то непреодолимая сила удерживала его всякий раз, как он хотел коснуться того, что составляло главный интерес его жизни. Раз он едва не выговорил страшного слова, но как нарочно в эту минуту Марья Петровна остановила его.

-- Ну, завтра еще наговоримся, дружок мой Володя, а теперь ступай спать, ты ведь двое суток не спал...

Володя действительно чувствовал сильное утомление, но спать ему не хотелось, и, когда он пришел в свою комнату, ему показалось там так тесно и душно, что он сошел в сад и незаметно дошел до своего любимого места, около пруда. Он улегся на траву, прислонил голову к стволу старой липы и долго лежал так, с жадностью вдыхая свежесть ночи, слушая неугомонное, беспокойное кваканье лягушек и глядя на усеянное звездами небо. Он был в том особенном состоянии полусна и полубдения, когда физическая усталость одолевает человека и когда в то же время ему жаль заснуть, жаль потерять нить приятных мыслей и воспоминаний. Но и воспоминания Угарова были также чем-то вроде сладкого

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки