Электронная библиотека

что вы себе представить не можете. У нас все так. Григорий Иваныч в таком же положении, как и он: также вышел в отставку, но живет себе тихо и скромно, и никто на него внимания не обращает. А Петр Петрович объявил, что он -- оппозиция, и из него героя сделали. Но я вас спрашиваю: какая же это оппозиция, когда он преисправно получает от правительства двенадцать тысяч в год?

Граф выпил еще одну "последнюю" рюмку и опять заговорил о своей супруге.

-- Знаете, mon cher,-- система графини Олимпиады Михайловны самая ложная. Когда за вами такой бдительный надзор, всегда хочется его обмануть. Мне всего приятнее сидеть здесь именно оттого, что она считает меня в Царском. Если бы не мои лета и положение, я бы даже предложил вам поехать к какой-нибудь кокотке. Вот до чего может довести ее деспотизм. Поверите ли, иногда этот гнет доводит меня до таких мыслей, что потом мне самому делается страшно. Граф оглянулся на дверь и произнес вполголоса:

-- Il y a des moments, ou je commence a comprendre les revolutions! {Бывают моменты, когда я начинаю понимать смысл революций! (фр.).}

Потом граф начал рассказывать разные любовные похождения своих молодых лет. На камине раздался бой Часов.

-- Сколько бьет, mon cher? Восемь?

-- Нет, граф, уже десять.

-- Как! неужели десять? Позвоните, mon cher. Абрашка, давай счет -- и как можно скорее.

-- Отчего вы так заторопились, граф?

-- Как мне не торопиться? Вы забываете, что я должен ехать на царскосельский вокзал. Поезд приходит в одиннадцать часов, а карета моя приедет раньше, следовательно, я должен приехать еще раньше, потом вмешаться в толпу и идти как будто из Царского. Dieu, quel ennui! {Господи, какая докука! (фр.).}

Горичу сделалось и смешно, и жалко. Он предложил графу проводить его на вокзал.

-- Как это мило, что вы меня не покинули! -- говорил граф, брезгливо усаживаясь в грязную, оборванную четырехместную карету,-- будьте до конца свидетелем моего печального или, если хотите, смешного положения. Это мне напоминает какие-то стихи,-- кажется, Пушкина:

Все это было бы смешно,

Когда бы не было так грустно...92

Извозчичьи лошади, несмотря на понукания кучера, ехали почти шагом.

-- Боже мой! -- волновался граф.-- Мы никогда не доедем. Вот увидите, моя карета приедет раньше, и при входе я буду встречен моим глупым Иваном. Cela sera du propre! {Ну и дела! (фр.).} Ну, да и карета хороша. Это какой-то гроб, а вовсе не карета. Знаете ли, таких лошадей и такой экипаж нигде в мире нельзя найти, кроме наших железных дорог...

Однако они приехали вовремя. В одиннадцать часов пришел поезд, но вмешаться в толпу граф не мог, потому что ее не было. Приехало не более десяти пассажиров. Первым выскочил из вагона Алеша Хотынцев.

-- Где вы сидели, дядюшка? Я в Царском обшарил все вагоны и не нашел вас.

-- Вот видишь, мой друг, я по рассеянности вошел в вагон второго класса, да и остался там. А отчего ты знал, что я в Царском?

-- Мне об этом тетушка написала. Она прислала в Царское курьера с просьбой приехать вместе с вами и ужинать у нее. Что у вас такое?

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки