Электронная библиотека

хотя и не поверят, но все-таки будут меня считать как бы опозоренным. Люди, ко мне расположенные, се qu'on appelle les amis {так называемые друзья (фр.).},-- будут меня защищать, но все-таки не удержатся, чтобы не рассказать про этот пасквиль тем, которые еще не знают. Поверьте, mon cher, что если бы мой тезка дон Базилио89 пожил в Петербурге, он бы еще более убедился в могуществе клеветы...

После спаржи, которою граф остался недоволен, так как она была слишком разварена, разговор его принял еще более меланхолический характер.

-- В странное время живем мы, mon cher. Быть министром теперь то же, что лишиться всех прав... В старину, когда я начал служить, у нас была известная система. Я вовсе не сторонник этой системы, но, по крайней мере, мы -- слуги правительства -- знали, как нам поступать, и всегда могли рассчитывать на поддержку. Теперь нас ругают со всех сторон, а поддержки у нас никакой, и мы даже не знаем, чего от нас хотят. Вот слободский предводитель подал по крестьянской реформе проект, в котором пошел дальше той точки, на которой теперь стоит правительство... И что же? Его сослали административным порядком. Скажу вам про себя. Я нисколько не ретроград и рад сочувствовать всяким новым мерам, но дайте мне право рассматривать эти меры и не заставляйте меня бежать слепо за тем, кто громче кричит. А тут еще кругом какие-то подпольные интриги... Я хотел взять себе в товарищи Дольского. Вы его знаете, это -- человек умный, дельный и проникнутый самыми современными идеями; но против него начался целый крестовый поход, и эта старая карга, княгиня Марья Захаровна -- n'en deplaise a ma femme {да не прогневается моя жена (фр.).}, которая ее обожает,-- подсунула мне Сергея Павловича Висягина -- известного ретрограда. Ну, чем же я виноват?

-- Почему вы называете Сергея Павловича ретроградом? Он теперь только и бредит реформами и на днях рассказывал одному губернатору, что в молодости был совсем красный...

-- Ну, знаете, теперь не разберешь: кто красный, кто белый, кто консерватор и кто либерал. Я знаю только одно, что пора мне убираться подобру-поздорову, а то, пожалуй, дождешься вот этого...

И граф сделал рукой выразительный жест, изображающий, как выталкивают за дверь.

Когда подали кофе, граф пожелал выпить рюмку fine champagne {шампанский коньяк (фр.).}. Дюкро сам принес бутылку, всю покрытую песком и пылью, объясняя, что этот коньяк такого времени, когда даже название fine champagne не существовало. Выпив две рюмки этого необыкновенного коньяку, граф не то чтобы опьянел, но как-то размяк.

-- Вы не поверите, mon cher,-- говорил он, закуривая огромную сигару,-- как мне приятно вот так пообедать с вами и поговорить на свободе. Ведь я совсем не рожден быть министром. Все эти почести я никогда не ставил в грош... Моим идеалом всегда была тихая, беззаботная жизнь, хорошая книга, хороший обед, несколько приятелей, с которыми можно поболтать приятно,-- de temps en temps le sourire d'une jolie femme... {время от времени улыбка хорошенькой женщины... (фр.).} Вот и все. И не только ничего этого

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки