Электронная библиотека

-- А что, он червонный? -- спросил Горич.

-- Нет, он трефовый, с маленькими бубновыми крапинками.

-- Княжна, умоляю вас,-- заговорил Угаров,-- объясните мне хоть это. Что значит червонный и бубновые крапинки?

Угаров произнес эти слова с таким глубоким горем, что княжне стало жаль его.

-- Хорошо, Владимир Николаевич, я объясню вам это во время мазурки, послезавтра. Вы хотите танцевать со мной мазурку?

-- Что же спрашивать об этом? Конечно, хочу, но только я до сих пор не получал приглашения.

-- Получишь,-- отвечал Горич.-- Я видел твое имя в списке. Два дня провел Угаров в ожидании этого приглашения. Оно

не приходило, да и не могло прийти. За неделю до бала Горич, по собственному побуждению, просил графа пригласить Угарова. Граф сейчас же потребовал список, собственноручно внес в него Угарова и для пущей важности дважды подчеркнул его. Эти черточки и погубили Угарова. Через полчаса графиня зачем-то потребовала список и, увидя подчеркнутое имя, внесенное без ее ведома, рассердилась и немедленно его вычеркнула.

Наконец, наступил день бала. Угаров знал, что так поздно приглашений не присылают, но все-таки ждал и не выходил из дома все утро. В восьмом часу вечера он вспомнил, что надо известить как-нибудь об этом Соню, и пошел к Горичу. Аким сказал ему, что Яков Иваныч вышли, но беспременно зайдут домой перед балом, "чтобы переодеться". Ивана Иваныча Угаров застал в его обычном кресле, но уже без Нибура в руках. Его ноги, завернутые в плед, лежали на высокой подушке, он страшно осунулся и похудел. Свет от свечи, падавший на его лицо из-под зеленого абажура, придавал ему совсем мертвенный вид.

-- Здравствуйте, здравствуйте, мой милый,-- залепетал он слабым, слезливым голосом,-- сядьте сюда, поближе. Как я рад, что вы, наконец, забрели к нам. Вы не поверите, как тяжело сидеть вот так одному. Все один да один... как-то жутко становится. Яшу винить, конечно, нельзя, ему некогда, он теперь большой человек стал. Вы знаете, ведь он на днях министром будет... Да, министром... Что же делать? А тут к тому же и горе меня ужасное посетило.

-- Какое горе? -- спросил с участием Угаров.

-- Как, вы разве не слышали? Верунька-то моя бедная скончалась. В каких-нибудь два дня господь прибрал ее.

Верунькой Иван Иваныч называл свою покойную жену. Она умерла, когда Яше было два года. Большой портрет ее, висевший в гостиной, был всегда задернут черной тафтой, и Иван Иваныч редко говорил о ней. Теперь при воспоминании о жене он начал всхлипывать. Несколько слезинок упали на руку Угарова, которую старик не выпускал из своих холодных костлявых рук.

-- Да ведь это было так давно,-- сказал растерявшийся Угаров.

-- Как давно? Совсем не так давно, еще на прошлой неделе она сидела вот тут, где вы теперь сидите... Нет, она сидела за фортепиано и пела свой любимый романс... Боже мой, как же слова? Я сейчас вспомню. "Ангел неба благодатный..." -- благодатный, благодатный... нет, дальше не помню, память начинает мне изменять... А вам забывать ее не следует: покойница вас любила больше

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки